Петров Дмитрий фото история, биография Дмитрий Петров фотографии знаменитости на People.h15.ru
?????? ??? ????!
?????? ??? ????!

People.h15.ru

все знаменитости на одном сайте...

?????? ??? ????!
?????? ??? ????!
 
 
Фильмы на CD-R по 40 рублей
 
Интернет магазин HotCD.ru

Петров Дмитрий история, биографии.

( .... )
Россия
Дмитрий Петров — тихий и скромный человек. Он преображается только тогда, когда садится за рояль. И здесь ему нет равных.  

Автор: Мария Михайлова

Сайт: Алеф

Статья: Дмитрий Петров: «Я готов играть 24 часа в сутки!»



Встретиться с уникальным импровизатором — пианистом Дмитрием Петровым мы договорились прямо в Останкино, перед съемками любимой нашими читателями телепередачи. То, что сегодня готовится программа «В нашу гавань заходили корабли», стало понятно еще у входа в телецентр. Несколько постоянных участниц с одиннадцати утра распевались прямо на лавочке у ворот. Здесь же новички с гитарами пытались очаровать молодых администраторов и добиться немедленной аудиенции у Эдуарда Успенского и Элеоноры Филиной... В артистической царила атмосфера предпрограммной суеты и творческого азарта. Но ни громкое пение, ни гитарные аккорды, ни взрывы смеха и иронические замечания участников программы, прерывающие время от времени ход нашей беседы, вовсе не мешали — более того, сделали эту встречу еще более интересной.

— Дмитрий Михайлович, вы, наверное, из семьи музыкантов?

— Нет. Моя мама Софья Захаровна работала библиотекарем, а папа Михаил Иванович преподавал технологию металлов. Мы жили в городе Коврове. Я с раннего детства обожал музыку и любил слушать пластинки — залезал под стол и крутил там патефон. Читать я еще не умел, названий, естественно, не знал и различал любимые пластинки только по царапинам и сколам. Это были популярные в ту пору «Домино», «Расстались мы», какие-то танго — все то, что было модно крутить во дворах.

— Когда же вы начали заниматься музыкой?

— Старшая сестра уже училась в музыкальной школе, а мне было всего четыре года, когда я тоже стал подходить к инструменту и подбирать по слуху то, что слышал на пластинках.

Родители рассказывали, как однажды, когда Аня была в школе, мама услышала звук фортепиано и подумала, что сестра раньше времени вернулась, но, войдя в комнату, обнаружила, что это я подбираю известные мелодии. Я был маленький и, соответственно, ладошка у меня была маленькая, так что я с трудом брал трезвучие и то «с перескоком», но подбирал сразу и мелодию, и созвучные к ней аккорды. Мама, увидев, как я подбираю мелодии с аккомпанементом, очень удивилась и повела меня в музыкальную школу. Оказалось, что у меня абсолютный слух, и меня приняли. Кроме слуха у меня оказалась еще хорошая память, и все, что задавал педагог, на следующий день я уже знал наизусть. Так что в музыкальной школе я «перескакивал» через класс — из первого в третий, из третьего в пятый...

— После музыкальной школы вы отправились учиться в Москву?

— Не сразу. Сначала я поступил в музыкальное училище во Владимире, где проучился два года. Некоторые педагоги там были из Москвы. Когда я учился на втором курсе, моя преподавательница Татьяна Павловна Садовская предложила мне попробовать свои силы в Москве. Я поехал в Москву, но дирекция Владимирского музыкального училища не отдавала мои документы, потому что хотела самостоятельно растить «такие кадры». Когда в московском училище меня попросили предъявить хоть какие-нибудь документы, я сказал, что есть только паспорт и мои руки!

И после прослушивания меня сразу взяли в училище при Московской консерватории. В 1969 году я, естественно, поступил в консерваторию, а в училище стал работать концертмейстером — аккомпанировал духовикам, скрипачам... Тогда-то меня и стали называть «музыкальным Мичуриным», потому что я занимался тем, что делаю и сейчас в «Гавани», — свободной импровизацией, «скрещиванием» разных музыкальных произведений.

Когда учился, бывало, прихожу к педагогу по мастерству, начинаю играть, а профессор меня останавливает, показывает ноты: «Что вы играете? Здесь этого нет!» Я настаиваю: «Но ведь красиво звучит!» — «Да, но только Бетховен этого не писал!» Но я всякий раз насыщал произведение какими-то новыми гармониями. Получалось здорово, но педагог обычно бывал неумолим: «Нельзя играть то, чего нет у композитора!»

А еще у нас в училище был такой предмет, как гармония, где давались такие задачки: к заданной мелодии надо подставить аккорды по строго определенным правилам. Но я всегда все это нарушал, и получалось гораздо красивее.

При поступлении в консерваторию меня все умоляли: «Пожалуйста, обойдись без своих штучек! Не экспериментируй, как обычно! Вот поступишь — тогда твори все что угодно».

Но я все равно решил задачку по-своему, нарушив некоторые правила, получилось оригинально и необычно. Комиссия была поражена столь рискованным поступком, но, по счастью, меня все-таки приняли.

— Экспромты вам свойственны только в музыке или в обыденной жизни тоже?

— В основном — все-таки в музыке...

— А классическую музыку вы не исполняете?

— Как только я окончил консерваторию в 1974 году, то с радостью расстался с классикой. Мои педагоги сказали: «Tвое дело — эстрада, импровизация, потому что ты всегда такое творишь за инструментом!» И я стал пианистом в Москонцерте. Когда участвовал в сборных концертах, то приходилось аккомпанировать всем подряд: то балетный номер, то ария из оперетты, то эстрадный цирковой номер... Мне это легко, я могу играть все что угодно! Если я один раз услышал мелодию, то мне этого достаточно, и ноты мне не нужны.

Например, мы отправлялись на плановые гастроли от Москонцерта по всей стране с каким-нибудь виолончелистом. Представляете себе, с каким трудом иной раз воспринимают классическую струнную музыку где-нибудь в глубинке? И подчас именно мое пристрастие к импровизации выручало нас на этих концертах. Вместо заявленного репертуара я выдавал концерты по заявкам от популярных эстрадных мелодий до «Танца маленьких лебедей» и полонеза Огинского. А началось это еще в годы учебы в консерватории, когда мне удавалось на гастролях поддержать консерваторский престиж, играя любимые народом «В Намангане яблочки» или «Ландыши».

— Так вот когда начался ваш путь в «Нашу гавань»! Говорят, на эту программу вас привела Кира Смирнова?

— Да, как-то мы вместе с Кирой Петровной были в поездке от Москонцерта, и она мне сказала: «Дима, есть такая передача! Это — твое! Это то, что именно ты можешь».

— Вам приходится репетировать перед передачей?

— Перед прямым эфиром некоторые участники подходят ко мне, чтобы прорепетировать, но мне это не нужно. Я предугадываю варианты, куда мелодия может пойти, а гармонии на всякий случай «заряжены в руках». И никаких репетиций! Ненавижу повторять то, что сыграл секунду назад. Мне достаточно первого звука, одной ноты, и дальше я всегда смогу аккомпанировать. Однажды в связи с этим был забавный случай. Когда участницу программы спросили: «Что вы будете петь?», она говорит: «Мне теперь все равно». Тогда я отвечаю: «А мне и подавно!» А оказалось, «Мне теперь все равно» — это название романса, который она собиралась исполнять.

— Дмитрий Михайлович, что кроме музыки в вашей жизни занимает важное место?

— Семья, конечно!

— Ваша жена — музыкант?

— Моя жена тоже работала в Москонцерте, но она не музыкант, а артистка оригинального жанра. У нее был потрясающий номер — световая феерия. Она жонглировала флюоресцирующими, светящимися предметами!

— Вы встречаетесь в свободное время с коллегами по «Гавани»?

— У Эдуарда Николаевича всегда все по секундам расписано, у актеров — спектакли, репетиции. А я, например, за свою жизнь столько наездился по гастролям, что теперь свободное время хочется проводить только дома с семьей, у телевизора. Даже иногда хочется, чтоб по телефону никто не звонил. От встреч и поездок я устаю, не устаю только от музыки! Готов играть 24 часа в сутки!

— А вам доводилось бывать с гастролями за рубежом?

— Я несколько раз был за границей, уже работая в «Гавани». Это были поездки в Америку и в Израиль. Когда мы приехали в Израиль, все были удивлены, потому что там было очень неспокойно и оттуда многие, наоборот, уезжали. Но Успенский сказал: «Ничего! Все уехали, а мы приедем!», и мы дали концерты в десяти городах.

А одна из поездок в Штаты у нас должна была быть, когда произошли эти страшные события 11 сентября. Тогда отменился весь тур, но мы полетели на один концерт в Нью-Йорк, только чтобы поддержать людей в трудную минуту.

— Где еще вас можно услышать кроме субботней программы Эдуарда Успенского?

— Сейчас больше нигде. Я человек такой: вот есть программа «В нашу гавань заходили корабли», и другого мне ничего не надо! Хотя поступают и другие предложения, но стоит только начать соглашаться и распыляться, сразу начнутся накладки и проблемы. К тому же иногда предлагают с каким-нибудь коллективом поехать на гастроли в круиз. Но ведь одно дело взять с собой флейту или домру, а мне что же — рояль с собой тащить? А все эти синтезаторы я не признаю. Звук должен быть живой!



 


www.People.h15.ru

Использование информации разрешено только при размещении активной ссылки на этот сайт...

X